– Космодром, – подсказал Королев.

– А не преждевременно? – Секретарь внимательно посмотрел на Королева. – Не будем опережать собы­тия. Сначала сделаем дело, а потом поищем подходя­щее для него название. Согласия вашего не спраши­ваю, – обратился секретарь к Шубникову, – это приказ партии и Родины… Подробности вам расскажет Сергей Павлович. Побывайте у него, это, поверьте, интересно.

Шубников привык не удивляться. В его жизни было столько приказов, на первый взгляд даже невероятных, что сразу и не вспомнишь. Он умел их выполнять.

На войне он сначала строил оборонительные соору­жения – на Дону и под Сталинградом, а потом, когда началось наступление, возводил мосты и прокладывал дороги, чтобы в весеннюю распутицу не увязали на до­рогах машины с боеприпасами и шли вперед танки. На­водил переправу через Вислу для танков Рыбалко – обеспечивал их бросок к Берлину.

День Победы для Шубникова стал поворотным: те­перь он восстанавливал то, что разрушила война. Мос­ты в Вене, Братиславе, Берлине. А потом театр и вновь мосты – через Шпрее в Берлине, через Одер в Кюстрине, даже через морские проливы. Широко известная «визитная карточка» его строительного мастерства – мемориальный ансамбль в Трептов-парке в Берлине.

Не скоро после Победы Шубников вернулся на Ро­дину. А там его ждали Донбасс, Азербайджан, Таш­кент – везде нужно было строить. И Георгий Макси­мович ни разу не подвел, не нарушил сроков, выполнял каждое задание. Да, он умел находить выход даже из безвыходных положений, о его смелости, умении риско­вать ходили легенды.

Поэтому сейчас пал выбор на него.

Главный инженер проекта докладывал спокойно, не торопясь. Шубников уже не прерывал его.

– Дороги, связь, стартовое сооружение, подземный командный пункт, монтажно-испытательный корпус, ком­прессорная, кислородный завод, лаборатории, командно-измерительный пункт, теплоэлектроцентраль и со­временный город… – Шубникову даже трудно было за­помнить: главный инженер проекта перечислял все но­вые и новые сооружения, и, казалось, им не будет конца.