Где-то через полгода, зимой, в колонне я выбрал время и откровенно спросил у Звонарева:
- Слышь, командир... А ведь хотели тогда честь отдать? - и сразу понял, что наступил на больную мозоль. Взводный сначала попытался сделать вид, что не понял:
- Когда это - тогда?
- Цезарю - честь отдать!
- Ты в дозоре? - жестко, но не глядя на меня, спросил Звонарев.
- Да!
- Ну так вот и занимайся своим делом!
Случались минуты, когда Сереге лучше было не перечить. Сейчас именно и была такая минута. Я развернулся и молча полез на броню.
Взводный прошелся из конца в конец колонны, взял из люка плащ-палатку, бегло проверил посты и полез под БМП спать. Через полчаса встал - опять проверил посты. Но больше спать не пошел, залез ко мне на башню и, угостив "цивильной", минут пять просидел молча. А потом, без предисловия, вдруг сказал:
- До сих пор себе простить не могу! - И опять замолчал. А через несколько минут далеко отшвырнул окурок и на прощание обронил фразу, под которой подписался бы и я:
- За таким мужиком - подсумки бы носил!
МОРПЕХ
В начале лета 1984 года на смену Масловскому в батальон прибыл угрюмый звероподобный капитан. На утреннем разводе полкач, представляя его личному составу, произнес:
- Товарищи солдаты, сержанты, прапорщики и офицеры! Представляю вам нового командира батальона, капитана Мищенко (фамилия изменена). Выражаю надежду, что он продолжит славные традиции батальона и будет достойной сменой подполковнику Масловскому.
Многоопытный личный состав на это лишь безрадостно вздохнул, кто-то вполголоса язвительно буркнул: "Как же", - и по рядам впервые прошелестело новое имя - Морпех. С той минуты его иначе в батальоне никто и не называл.
Если Масловский внешне был похож на древнего германца, то наш новый командир по всем статьям смахивал на фашиста из дешевых комедий "совкового" кинематографа. Причем на фашиста самого наихудшего пошиба - начальника гестапо или концлагеря, ну, в лучшем случае - командира зондеркоманды, шаставшей по белорусскому Полесью. К несчастью, вскоре выяснилось, что он и внутренне почти полностью соответствует своему внешнему облику. А облик у него действительно был устрашающий.