Спустя примерно час машина затормозила. Кису было велено выбираться. Дуло пистолета больше не заигрывало с его телом, но с завязанными глазами и в наручниках он вряд ли мог представлять опасность даже для кошки. Он прошел, поддерживаемый галантно под локоток, несколько метров вперед и остановился. Тяжелый, неравномерный скрип деревянных ступеней и глуховатый мужской голос: «Здравствуй, девочка. Рад тебя видеть. Кто это с тобой?»

— На, — поприветствовала его в ответ «девочка».

С точки зрения Киса, — если можно иметь «точку зрения» при завязанных глазах, — словом «на» была сопровождена передача пистолета.

— Развяжи ему шарф, но наручники оставь, — продолжала его похитительница. — И держи его на мушке: никто не знает, чего от него можно ждать.

Через минуту повязка с глаз детектива была благополучно снята. Бородатый мужчина, судя по всему, телефонный Веня, держа Алексея на прицеле пистолета, свободной рукой поднес шарфик к лицу и вдохнул его запах. "So pretty

Впрочем, ответа бородатый не ждал и, сделав жест к крыльцу, объявил: «Милости просим, пожалуйте в дом».

И легонько подтолкнул детектива пистолетом в плечо.

Направляясь к крыльцу, Алексей мельком осмотрелся: высокий добротный кирпичный забор, из-за которого подглядывали за домом верхушки сосен; крепкие металлические ворота. Просторный крестьянский двор, уходящий за дом, — виден огород, ягодные кусты — хозяйство, стало быть; перед крыльцом площадка, усыпанная гравием; в правом углу двора к забору притулился сарай, в левом — гараж.

Дом был большой, настоящий деревенский, кулацкий, из толстых старых бревен. Веня, следовавший позади Алексея, скрипел гравием неравномерно, и Кис сделал вывод, что мужчина хромает. Скрип лестницы под шагами Вени окончательно подтвердил его предположение.

Внутри, однако, дом поражал совсем недеревенским уютом, и напоминал, скорее дачу в стиле «охотничья изба», как ее представляют городские жители, привыкшие к комфорту и имеющие на него средства.