Современная научная фантастика, если даже сюжеты непосредственно и не привязаны к космосу, насквозь пронизана космическим мироощущением. Она приблизила к человечеству Вселенную, помогла почувствовать тончайшие диалектические связи единичного и общего, бесконечно малого и бесконечно большого, сложнейшие взаимоотношения между человеком и обществом, человеком и техникой, человеком и природой.

Релятивистская физика, вторжение в космос, в глубины микро- и макромира, умопомрачительные перспективы кибернетики и зародившейся генной инженерии все это раздвинуло горизонты фантастики, резко отделило ее от научно-познавательной прозы.

"Достоверность" фантастических замыслов ныне определяется стремлением уловить дух исследования, а не букву науки. Смелые допущения, которые еще несколько десятилетий назад могли бы показаться мистическими, отражают в прихотливых сюжетных сплетениях "сумасшедшие идеи" науки и парадоксы современного мира, во многих отношениях еще более фантастические, чем сама фантастика.

Нет ничего удивительного, что некоторыми из своих многочисленных граней она соприкасается с волшебной сказкой. Но с тем, однако, существенным различием, что необыкновенное в научно-фантастической сказке творится (перефразируя Г. Гуревича) не сверхъестественными силами, а природой или людьми (шире - разумными существами) с помощью науки и техники, наделенной абсолютным могуществом. Примеры таких построений - "Сказка королей", "Солнце входит в знак Девы" О. Ларионовой.

В этих условиях обновляется и шкала оценок. "Научность" становится не прямым, а скорее метафорическим выражением духа исследований, "фантастичность" - необходимым способом воплотить замысел именно в такой форме. Если же фантастический фон - декорация, прием себя не оправдывает. Значит, произведение эпигонское.