- Майчонок! - крикнул он снова для верности.

Наверное, в наушниках музыку слушает, она их почти не снимает, все делает в них: читает, хозяйничает, гуляет. Марк даже беспокоился: слух, говорят, от них снижается...

Пойти наверх? Нет, надо торопиться. Марк схватил паспорт - он лежал на виду, на каминной полке, и когда только он его туда положил? - потом листок бумаги и, присев на край стула, черкнул: "Забыл паспорт, заезжал домой, тебя не дозвался, тороплюсь, целую, люблю". И поставил свою красивую, с росчерком подпись.

Тихий звук за спиной привлек его внимание, и Марк хотел было обернуться, но неожиданно почувствовал резкий прострел под лопаткой, словно вступил радикулит, какой-то там шейно-плечевой, о котором он знал только понаслышке. Стало трудно дышать.

"Да что же такое? - удивился Марк, медленно разворачиваясь от стола. А вдруг инфаркт? - подумал он, - вдруг разрыв сердца?"

Поворачиваться было неимоверно больно, он сжался, схватился за грудь и еще больше удивился, когда увидел на своей руке кровь. Марк с трудом встал, опираясь окровавленной ладонью о стол, и понял, что рука испачкалась от рубашки... И он бы удивился этому несравненно сильнее, - но не успел: он умер.

От разрыва сердца.

Пулевого.

***

- А это обязательно? - поморщился Алексей Кисанов, когда Александра, придирчиво изучив содержимое шкафа, выбрала и подала ему галстук.

- Нет, - сказала она, - но ты мне нравишься в галстуке.

- Ага, без галстука я тебе не нравлюсь, надо понимать? - Алексей внимательно следил в зеркале за своими пальцами, не слишком ловко справлявшимися с узлом.

- Нравишься. И без всего остального тоже.

- Звучит обнадеживающе...

- "Надежды юношей питают..."

- О, меня в юноши зачислили! Ты сегодня необыкновенна любезна. А что питает девушек?

- Юноши. Когда становятся их мужьями и перестают питаться надеждами.

- Смотри-ка, до чего ловко мир устроен! Когда я слушаю твои комментарии, мне кажется, что я смотрю передачу "В мире животных".