Наемные кебы и частные кареты, казалось, неслись прямо на них. Один из извозчиков наклонился, чтобы яростно обругать водителя проезжавшего мимо такси.

– Брр, ты – чертова колымага! – завопил он чуть не в ухо шоферу. – Брр, ты – перебежчик, мошенник! Брр! Брр!

И он так щелкнул кнутом, что напугал собственных лошадей. Сидевший с надменным видом шофер не удостоил его ответом.

Конечно, можно было бы подумать, что кучеров раздражали шум, вонь от выхлопных газов или превосходство в скорости. Но на самом деле они больше всего ненавидели счетчики, мешавшие таксистам завышать цену. Из-за этого сами кучера больше не могли устраивать шумных сцен, из-за которых англичане обычно готовы были заплатить за проезд любые деньги, лишь бы они заткнулись. Таксисты тоже не любили счетчики, отказывались их ставить. И все же, если бы они не приняли этого новшества, то в тридцатые годы весь гужевой мир был бы уничтожен.

Невероятно! Но таков прогресс. Дэвид Гарт, сидевший в машине с откидным верхом, признавал это все справедливым, но сейчас его волновали совсем другие материи.

Замечание насчет двойной жизни встревожило его больше, чем он того хотел. Безусловно, в каком-то смысле он вел двойную жизнь, по крайней мере в одном пункте. Его друг, Каллингфорд Эббот, личный секретарь комиссара полиции, мог каким-то образом об этом догадываться или даже знать.

Черт бы побрал все это дело!

Его двойная жизнь казалась не очень позорной. Она не заботила Бетти Колдер; еще менее она волновала бы Винсента и Марион Боствик, будь они в курсе. Но это было единственное, над чем Гарт не имел желания смеяться.

Правда, он не возражал бы, если бы Винс Боствик все узнал. Они с Винсом были одногодками и выросли вместе, но насколько Винс был общителен, настолько Гарт сдержан. Винс, с его ввалившимися щеками, обветренным лицом и жесткой шевелюрой, разделенной посередине пробором, походил на путешественника, хотя на самом деле он редко выбирался из города дальше чем в шотландские пустоши или за столы для баккара в Остенде и Трувиле. Надо сказать, за небрежным видом Винса скрывался острый ум и ранимость. На людях они с Марион, на которой он женился всего два года назад, всегда выглядели светской, зажиточной парой.