же неприятели вторгаются в афинскую страну, то, так как они придут не иначе как с другими всадниками и с другими гоплитами, с которыми по их мнению, не справятся все афиняне, гиппарх может иметь хорошие надежды, если только весь город выступит против такого неприятеля. (3) Его всадники, если о них позаботиться как следует, с помощью бога будут лучшие, а гоплиты, если с богом будут правильно упражняться, окажутся не только не меньше числом, но и телом будут не хуже и души их будут честолюбивее. А что касается предков, то афиняне могут гордиться не меньше беотийцев.

(4) Если же город обратится к морской силе, а сам ограничится охраной укрепленных мест, как это было во время вторжения лакедемонян со всеми еллинами, и от всадников потребует охранять вне стен и самим бороться со всеми противниками, тогда первыми сильными союзниками должны быть боги, а затем и гиппарх должен быть муж совершенный. От него, когда представится случай, потребуется большая находчивость и смелость. (5) Он должен быть способен и сам перенести труды, потому что вступая в борьбу с таким войском, против которого не выступает целый город, он очевидно, может подвергнуться тому, что захочет сильнейший, и сам ничего не сможет сделать.

(6) Если же он будет охранять вне стен с таким числом, какое будет достаточно для наблюдения за неприятелем и для доставления в безопасное место того что нужно из самого дальнего от стен расстояния, -- а для такого наблюдения немногие окажутся годными, как не окажутся годными для стражи и охраны имущества союзного те которые не полагаются ни на себя, ни на лошадей, потому что их сопровождает грозный страж -- страх, -- то, если он поставить стражу из этих, быть может хорошо придумает; (7) но если понадеется из остальных иметь войско, оно окажется ничтожным: он будет во всем нуждаться, чтобы вступить в открытую борьбу. Но если воспользуется ими как грабителями, то, конечно, будет иметь силу, достаточную для этой цели.