– Сдурели, что ли! – возмутилась я, перехватывая стило в миллиметре от своего глаза.

– Вы уже проснулись? Очень хорошо! – искренне обрадовался человек за дверью.

– Не уверена, – проворчала я. – Итак, я проснулась, и что дальше? Завтрак, кофе в постель?

– Завтрак вы проспали, – с укором сообщил мне мой собеседник. Подумал немного и добавил: – И обед тоже.

– Экономите на питании узников? А как же Женевская конвенция? – незлобиво попеняла я. – Ладно, бог с ним, с завтраком, будем считать, что у меня была сиеста. Теперь-то что?

– Теперь подпишите, пожалуйста, бумагу.

– Бумагу? Какую бумагу? – я огляделась, подобрала отложенный листок, посмотрела и нахмурилась: черным по белому в заголовке текста на полстранички было напечатано неприятное слово «завещание».

– Чтоб я сдохла! – ляпнула я, не подумав, и тут же прикусила язык: не ровен час накаркаю!

Ну-ка, почитаем… Вооружившись ручкой, я погрузилась в чтение, попутно машинально правя текст: не чье-нибудь завещание, мое собственное, стыдно будет, если останутся ошибки.

– Дорогой мой, у вас с пунктуацией проблемы, – закончив, злорадно заметила я. – Деепричастные обороты, чтоб вы знали, выделяются запятыми! А слово «шиншилла», между прочим, пишется с двумя «эль». Нет, такую безграмотную чушь я подписывать отказываюсь!

Я сунула исчерканный листок под дверь.

– Перепишу, – виновато сказал мой похититель.

Я прислушалась: шаги удалились прочь от моей тюрьмы и затихли. Так, сумка моя при мне или нет? Я огляделась: на полу вдоль стены сиротливо лежит сломанная швабра, длинной шеренгой стоят пустые винные и водочные бутылки, в углу каморки жалкой кучкой горбится несчастное пончо. Поворошив его, я обнаружила под ним свою сумку, мокрую и грязную. Ну-ка, ну-ка, где-то тут была у меня круглая стеклянная баночка от йогуртницы, а в ней котлетка на обед… Надо же, все цело!