А в записных книжках, о существовании которых не знал даже А. Пейн, вовсе не редкость встретить афоризмы вроде следующего: "Жалкая жизнь, бессмысленная вселенная, жестокий и низкий дух человеческий". Неужели это написано тем же пером, из-под которого вышел "Том Сойер", одна из самых жизнерадостных книг, какую знает мировая литература? Подобный финал выглядит необъяснимым, но на самом деле в судьбе Твена обозначился сюжет, знакомый по биографиям многих великих комических писателей. Вспомним о том, какое беспредельное отчаяние владело старым Свифтом. Вспомним страшный закат Гоголя. В этой драме, повторяющейся все снова и снова, видимо, есть некая закономерность: ведь смех - союзник духовной свободы, а она, реально не осуществляясь, мстит за собственное попрание обостренным чувством катастрофы всех идеалов. Но драма этих писателей каждый раз развертывалась в конкретных общественных обстоятельствах, вне которых объяснить ее невозможно. Обстоятельствами, оказавшими решающее воздействие на Твена, были перерождение буржуазно-демократических идей в Америке, составлявших его собственное кредо, и тот упадок независимой, свободной мысли, который привел к торжеству лжи во всех бесчисленных ее проявлениях - от фальшивого лозунга поддержки демократии, прикрывавшего обыкновенный колониальный разбой, до лицемерной религиозности, лишенной сколько-нибудь серьезного и ответственного духовного убеждения. Твен знал, что "только мертвым позволено говорить правду, ибо таков порядок вещей в окружающем мире. И тем не менее он говорил правду, пусть не надеясь, что его слово будет услышано. Этой беспощадной правдой более всего привлекают его последние книги. Центральное место среди них принадлежит повести "№ 44. Таинственный незнакомец".