Когда дети подросли, они услышали от нее о прошлом своего края. Каролине Барр было 16 лет, когда она была освобождена из рабства, и память ее хранила множество историй о былых временах, о беспросветной жизни черных невольников, о войне между Севером и Югом. Билли с упоением слушал эти истории и впитывал их.

Он рос веселым и жизнерадостным ребенком. Помимо младших братьев, постоянными компаньонами в играх были их двоюродная сестра Салли Уилкинс и жившая по соседству Эстелл Олдхэм, маленькая, изящная девочка, уже тогда покорившая сердце Билли Фолкнера. Дружил он и со множеством городских и деревенских мальчишек.

Билли любил читать и особенно рисовать, он с увлечением разрисовывал свои книги для чтения. Окружающие пророчили ему будущее художника, видя в этом наследственный талант, перешедший к нему от матери, которая хорошо рисовала, и бабушки со стороны матери, увлекавшейся в свое время скульптурой.

Однако это отнюдь не означало, что Билли был примерным, тихим ребенком. Как говорила его бабушка, «это мальчишка, который три недели в месяц просто ангел, а четвертую — сущий дьяволенок».

Видимо, именно на «четвертые недели» выпадали такие эскапады, как, например, опыты по химии и фотографии со вспышками, которые стоили его брату Джону сожженных бровей. Или случай, когда Билли решил проэкспериментировать, как будут чувствовать себя цыплята, если их окунуть в ведро с краской, и все 12 цыплят пали жертвой его любознательности.

Как и для всех мужчин в семье Фолкнеров, для Билли паровозы обладали необыкновенной притягательной силой. В Южном Миссисипи и в Луизиане фрукты и овощи созревали рано, и примерно в течение двух месяцев мимо Оксфорда тянулись на север поезда, груженные этими дарами Юга. «Билл, Джон и я, — вспоминал Марри Фолкнер, — вставали пораньше и торопились по пыльным улицам на высокую насыпь, с которой хорошо был виден железнодорожный путь, и ждали там, пока раздастся свисток первого „ягодного поезда“, как мы их называли.