Северные варвары двигались по воде, на восточноевропейских реках они создавали опорные базы. В речных долинах они встретились со славянами и ославянивающимися балтами, угрофиннами и скифоиранцами. С одной стороны рослые волевые смекалистые мореходы в рогатых шлемах, много повидавшие, с разными колюще-режущими предметами в руках, с другой – редкое население, мирно осваивающие дикий ландшафт с помощью хозяйства присваивающего типа (особенно у угрофиннов) и примитивного подсечно-огневого земледелия (особенно у славян), не изведавшие жестокой конкуренции в борьбе за ресурсы. Они встретились, оценили силы и распределили роли. Одним – работать, другим – отдыхать, пардон управлять.

Управляющие ходили в полюдье, собирали дань с работяг и везли ее в Переднюю Азию (куда и нынче стремится любой уважающий себя курортник), там омывали сапоги в теплом море, знакомились с тайнами переднеазиатских жриц любви и набирали в местных лавчонках разные предметы роскоши.

И хотя первой русское государство было образовано с помощью воли и принуждения, ничего дурного и отсталого в этом нет.

Такие же северные варвары (друзья и родственники наших рюриковичей), приходя в Европу с моря и двигаясь вдоль рек, грабили и создавали свои колонии. Интересно, что у нас известно только пару случаев лютой расправы северян с местным населением – подавление восстание Вадима и вынужденная антидревлянская операция. А вот в Европе северяне церемонились куда меньше – французы, ирландцы, англичане, немцы, итальянцы драпали от Рагнара Кожаные Штаны, Рольфа Рагнвальдсона и других подобных персонажей во все стороны. Более того, именно в Европе furore normannorum (северный ужас) стал настоящим организационным оружием. Furore Normannorum libra nos, Domine (cпаси нас, Господи, от северян). В результате одни северяне стали защищать от других северян – естественно, за хорошее вознаграждение.