И знаешь, что? Нинетта разревелась. Просто беда. Ветер, переходящий в бурю. Кровать сотрясалась, звенели стекла.

– Не плачьте, что это даст? – говорил я ей в полной растерянности. – Это же недоразумение, просто недоразумение. Вы хорошенькая в своем роде. Прелестная. Два десять, ну и что? Нечего делать из мухи слона! Это лучше, чем быть карликом. Я уверен, что все еще образуется в вашей жизни, милашка. Вы встретите другого гиганта и составите с ним пару.

Я говорил, что на ум придет, чтобы ее успокоить. Но она принималась реветь пуще прежнего. Я похлопывал ее по ручище, напоминающей толстенную черепаху, каждый палец которой был с лионскую сардельку.

– Ладно, хватит, расстанемся без обиды! Мы же пришли сюда не для того, чтобы ругаться. Это просто глупо. Если бы мы были знакомы, еще куда бы ни шло. А так... Идем, я вас отвезу в город.

Нинетта моментально прекратила свои рыдания. Она поднялась и села на кровати, в сидячем положении она была такого же роста, как и в стоячем. – Альфред мне говорил, что вы займетесь со мной любовью, – заявила она. – Вы же не оставите меня вот так. Вы некрасивый, но привлекательный!

Вот те на! От Сциллы попал к Харибде!

– Но, малышка, любовь – это...

– Что! Вы думаете, что у меня нет чувства?

– О господи, конечно, есть, только я боюсь, что оно для меня слишком велико!

Ее коровьи глаза отвисли на щеки.

– Я вас прошу, – сказала она мне, – я вас прошу, мне так надо отдаться.

– Ладно, раздевайтесь, лапочка, – вздохнув, согласился я, – посмотрим, что можно сделать.

Грудищи у нее были, как капот у джипа, – два колоссальных подойника с сосками с селекционную грушу. Но мне было интересно взглянуть на ее рубец. А чего, я сюда за этим и пришел, да и за бунгалу было заплачено.