- Тут-то мы и ринулись на перехват, - тряхнул огненным чубом Петр. Капитан пошел в атаку на ведущего "юнкерса". Тот, видимо, струсил, побросал бомбы не долетев до цели и повернул на юг. За ним поспешили остальные.

- А как же "мессеры"? - задал кто-то вопрос.

- Два из них бросились на выручку к бомбардировщикам, - ответил Олимпиев. - Со снижением оторвались от своей группы, потом взмыли свечой и атаковали самолет Жуйкова. На какой-то момент они как бы зависли, и я рубанул по ближайшему. Савченков помог. "Месс" медленно перевалился через крыло, клюнул носом, задымил и резко пошел вниз. Второй Ме-109 бросил напарника на произвол судьбы. Немцы, оказывается, трусливы, когда у них нет численного превосходства. У нас бы никто не позволил себе такого свинства. А у них каждый за себя, если надо спасать свою шкуру. Петр помолчал несколько секунд. Потом продолжал:

- Капитан Жуйков ударил по мотору удиравшего Ю-87. Крестоносец задымил, потерял скорость. Новиков, подоспевший к нам со своим звеном, добил его над лесом.

- Одним словом, два - ноль, - коротко подытожил Савченков.

Батальонный комиссар Резницкий, уже давно подошедший к самолету Олимпиева, вместе со всеми слушал рассказ Петра. А когда тот умолк, обнял его и расцеловал. С Николаем и Георгием тоже расцеловался.

- Спасибо, друзья, вы открыли боевой счет полка. Верю, что о наших летчиках заговорит весь Ленинград, весь фронт.

Вечером на аэродроме появились корреспонденты газеты "На страже Родины", и героям дня пришлось еще раз повторить историю сегодняшнего боевого вылета.

Глава третья. Кольцо сужается

Огромное огненное кольцо вокруг Ленинграда постепенно сужалось. Бои гремели на Лужском левобережье, а у Кингисеппа фашисты прорвались на правый берег реки, и там начались ожесточенные схватки. По шоссе Псков - Новгород противник вышел почти к западному берегу озера Ильмень, на юге линия фронта проходила где-то около станции Дно.

Наш полк остро нуждался в людях: все мужчины - вольнонаемные специалисты были мобилизованы.