Но доконал меня доклад высоты тысяча пятьсот метров. Я уже устал оглядывать кабину, уже переговорил о нюансах с инструктором, сидящим на правом кресле, уже глянул в локатор и наметил обход ближайших грозовых засветок… как будто мне когда-нибудь их еще самому придется обходить… И вот только тогда в наушниках прозвучал доклад о занятии тычсячи пятисот. Я как-то внутри себя ожидал, ну, пять семьсот, что ли…
Ждать, пока наскребется заданный эшелон, не хватило терпения, и я ушел в салон.
Вот что такое темп полета на современном лайнере. К нему сначала долго приспосабливаешься, потом привыкаешь, а потом живешь этим темпом всю жизнь.
Каков же тогда темп работы летчика-истребителя…
После первых, ознакомительных полетов по кругу зарулили на дозаправку. Делимся впечатлениями в салоне; инструкторский экипаж расписывает бумаги в кабине, бортмеханик-инструктор бегает под самолетом, за ним неотступно следует группа слушателей-бортмехаников.
Среди пилотов спор, кому пилотировать первому в очередном полете:
– Следующая очередь моя!
– С чего это? По списку – моя очередь!
– По какому списку? Ишь! Хитрый еврей!
– Кто тут хитрый еврей? Здесь один хитрый еврей – это я! – Пилот-нструктор Григорий Александрович Фридманович выходит в салон, мы окружаем его, как птенцы наседку. – Кого назову, тот и полетит. Да, пользоваться солнцезещитными очками на посадке запрещаю. Научитесь видеть землю – тогда пожалуйста.