На нашем телевидении [шутить на темы Холокоста] совершенно невозможно. Масса народа погибла в войнах Маккавеев, и мы можем смеяться над ними, — говорит Маоз. — Это принадлежит прошлому. Холокост пока еще слишком близок. Он пока еще присутствует в нашей жизни».

Гротескный герой одной из комедий Вуди Аллена тоже заявлял, что «комедия – это трагедия плюс время».

Ади Ашкенази выходит на сцену студии Второго канала Израильского ТВ и берет микрофон:

— Я была в доме Анны Франк. Ее как раз не оказалось дома.

После некоторой молчаливой неловкости аудитория разражается смехом. Смущенно улыбается даже сидящий среди гостей министр юстиции Томи Лапид, потерявший в Холокосте отца. В Израиле Ади Ашкенази может шутить о Холокосте перед молодежной аудиторией или в рамках телепередачи «Клуб комедии после полуночи». Вот если такое попробует начинающий артист, то ему быстро покажут на дверь. В ведущих израильских СМИ пока невозможно вспоминать Холокост в шуточном контексте. Хотя бывают исключения. Израильское ТВ оказалось более либеральным, чем американское. Трудно представить, например, Сару Сильверман с ее шутками по поводу Холокоста и иудаизма на каком–нибудь из американских телеканалов. Хотя для этой еврейской девушки, сестры известного раввина из Нью–Йорка, еврейские анекдоты лишь затравка для шуток по поводу азиатов, мексиканцев, черных, геев, судебной системы, феминисток, Иисуса Христа, капитализма…

— Мы согласны с мужем во всем, — бросает со сцены Сара Сильверман.

— Единственное разногласие, я все–таки верю, что Холокост случился.

Сильверман говорит, что ее шутки — не расизм, а сатира на расизм. Практически нет американского табу, которое Сара не высмеяла бы. Интересно, что даже такие вдумчивые культурологи, как Дейвид Тропэ (23), не замечают, что сатира Сильверман – резкая и провокационная сегодня, во многом напоминает комиков и затейников, развлекавших еврейских отдыхающих т.н.