– Он сумасбродный ополоумевший маразматик, – взорвался Мендетта, затворив за собой дверь. – Он вышвыривает из жизни четырех солдат и офицера, а вместе с ними и пулемет, чтобы удовлетворить свое хреновое честолюбие.

Хольц слегка дрожащей рукой достал сигарету и закурил. Он был высоким, очень смуглым и красивым. В свои двадцать шесть лет он выглядел гораздо старше. Невзирая на тяжести двухнедельного похода, он выглядел, как всегда, подтянутым, и его белый мундир оставался чистым. Его смуглое запястье было схвачено золотой цепочкой, а на среднем пальце правой руки он носил причудливой формы перстень из зеленого нефрита. Он пристально посмотрел на Мендетту, который был на шесть лет старше.

– У нас мало времени, – сказал он. – Я полагаю, ты возьмешься за эту славную операцию? – На его губах играла насмешливая улыбочка, разъярившая Мендетту.

– Я женат, и у меня двое детей, – ответил Мендетта. Мелкие капли пота выступили у него на лбу. – Я думал, скорее ты… – Он умолк и отвернулся.

– Я понимаю, – медленно проговорил Хольц. – Твоей жене будет очень сильно тебя недоставать!

– Если со мной что-нибудь случится, это ее убьет, – сказал Мендетта. Он не видел жену уже три года, и он очень любил жизнь. Он чувствовал, что упоминание о семье – единственная карта, которую он мог разыграть с честью. – Если бы не моя семья, – продолжал он, – я бы ухватился за этот шанс. Это великолепный подвиг во имя революции.

Хольц пожал плечами:

– Я тоже женат. – Это было не совсем точно, но не мог же он отпустить Мендетту так легко.

Мендетта сильно побледнел.

– Я этого не знал, – тихо произнес он. – Ты этого никогда не говорил.

Хольц погасил сигарету.

– У нас осталось две минуты, – напомнил он, взглянув на часы. – Бросим карты?

Мендетта очень разволновался. Несколько раз он открывал и закрывал рот, но так и не смог ничего сказать.

Хольц вынул из ящика засаленную колоду карт и бросил на стол.