Такая логика свободно может появиться у человека, свыше четырех часов просидевшего в холодной воде. После первых десяти минут холодная вода уже не освежает.
- Хотел бы у нас служить? Корабли наши, что ли, понравились? - осведомился командующий.
- Поганые пароходы!- возмутился Ржевский и начал с горячностью доказывать, что всю красную флотилию, безусловно, раскатал бы на своем "Салгире".
- Нет, - сказал командующий. - Не раскатал бы. Твой "Салгир" лежит на дне и решительно никуда не годится.
- Мы понравились, - догадался комиссар.
Ржевский хотел что-то ответить, но так и остался с открытым ртом и долго смотрел на комиссара выпученными глазами. Наконец опустил их и тихо сказал:
- Да.
Потом опять разгорячился и заговорил о белом флоте. Здесь есть служба, а там нет. Там отличные корабли и пушки. Много офицеров, хороших, плохих, каких угодно, Но нет команд. Комендорами - гимназисты, дальномерщиками - гимназисты, машинистами - студенты, кочегарами- благовоспитанные юноши, - это невозможно, от этого блевать хочется. А матросов на корабли почти не берут, потому что они сволочи и большевики.
И вдруг заметил, что его внимательно слушают. От этого неожиданно почувствовал какую-то новую уверенность в себе и даже улыбнулся. В конце концов, можно жить и без чина старшего лейтенанта, а у большевиков порядок и верная победа. Комиссар говорил, что до конца войны посадят в какой-то концентрационный лагерь. Что ж, пускай сажают.
- Товарищ комиссар, - неожиданно для самого себя сказал он, - дайте, пожалуйста, закурить.
10
Вечер спокоен, и горизонт чист. Команде выдали манную кашу с недельным пайком сахара, и она праздновала победу.
Сейберт, вызванный в штаб, медленно проходя мимо флотилии на "Данае", думал о не полученном в порту брезенте.