— Это граница кратера, до нее метров шесть, — говорит Саша.

На телеэкране вижу темную полосу.

— Первая — вперед! — приказывает командир экипажа.

— Есть движение! — сразу же докладывают телеметристы. Через несколько секунд они сообщают по громкой связи вновь: — Есть ток! Все в норме… Есть стоп!

Картинка на экране качнулась, край кратера стремительно «перелетел» ближе. Луноход остановился на краю лунной воронки.

— Изящный кратерок, — заметил Базилевский. Я удивленно взглянул на него: откуда эта вольность в. терминологии? Мы уже привыкли, что на заседаниях оперативно-технического руководства единственный человек, который докладывает сухо, сдержанно и сжато, — Александр Базилевокий. Иногда он выглядит педантом. И кажется, это ему даже нравится…

— …метров пять глубина, — продолжает Саша, — вот бы забраться туда…

У него неудержимая страсть «лазить» по кратерам. Впрочем, это понятно: лунные кратеры — история естественного спутника Земли. Многие миллионы лет назад образовались они, и так как нет в Море Дождей ни дождей, ни ветра, которые так неузнаваемо изменили земные пейзажи, на протяжении столь длительного времени лунные воронки сохранили свою первозданность.

Для ученого Луна — «геологический рай», прекрасный подарок природы, которая словно остановила бег времени, чтобы Саша Базилевский и его коллеги могли разобраться, что же было тогда, когда еще на Земле даже не было ничего живого…

Мертвый, жестокий лунный мир, испепеленный жарким Солнцем и холодом космоса, кажется Базилевскому настолько прекрасным, что он забывает о своем педантизме и слегка подчеркиваемой сухости.