— А вы бы смогли жить с такой раной? — сердито спросил он у Мариши.

— Я нет, но вдруг…

И Мариша замолчала. Потому что внезапно поняла, что никакого вдруг не будет. Лида мертва. И даже хуже того. Не просто мертва, а убита самым зверским способом. Марише даже трудно себе было представить образ мыслей человека, который мог так поступить с девушкой. Ну, дать сзади по голове кочергой, выстрелить, даже ударить ножом в приступе ярости — это еще как-то укладывалось у нее в голове. Но чтобы вот так, подойти, ударить ножом в грудь и долго поворачивать нож в ране, добиваясь нужной глубины.

Нет, это в голове не укладывалось.

— Значит, так, — начал распоряжаться врач. — Вызывайте ментов. Мне тут уже делать больше нечего.

Это уже не моя пациентка.

И тут Мариша, до того внимательно разглядывающая мертвую Лиду, внезапно почувствовала толчок сердца, а потом оно вдруг перестало биться. Какое-то время она еще прислушивалась, надеясь, что оно вновь забьется, но увы. И Мариша тихо сползла на пол, устроившись в луже крови.

Джип мчался по Лиговскому проспекту. В темноте было не различить, в какой цвет он окрашен. Во всяком случае, это было что-то темное. В салоне сидело трое парней и девушка в белом подвенечном платье.

Платье уже изрядно помялось, фаты не было вовсе, а прическа растрепалась и испортилась. Вдобавок у девушки на ногах, почти как у Золушки, осталась только одна туфелька.

Но не внешний вид волновал сейчас похищенную невесту. Ее больше беспокоили наручники, которыми похитители старательно сковали ее руки сразу же, едва она оказалась в машине. Такого обращения не любит никто. И глаза невесты под прядями рассыпавшихся волос горели злым кошачьим блеском.

— Мерзавцы! — прошипела она. — Вы еще ответите за это! Что вы задумали? С какой стати вы нацепили на меня наручники?

— Молчи, дура, — равнодушно посоветовал ей парень, сидящий на переднем сиденье рядом с водителем. — Или рот пластырем заклеим.