Усмирение судейских
Он до того усердный судья, что, будь его воля,
всегда выносил бы обвинительный приговор обеим сторонам.
…Но в нашей дикой, непросвещенной стране то, что творилось с судопроизводством в Гражданскую, считается ужасным. Ладно, пусть ужасно - в конце концов, так оно на самом деле и обстоит: любой человек есть вселенная, микрокосм, и любой человек есть образ Божий. Особенно, конечно, святость человеческой жизни ощущается после трех лет мировой войны - первой, в которой уничтожение было по-настоящему массовым, где вовсю применялись артиллерия, пулеметы, газы… И это, конечно, очень правильно - взвалить ответственность за выпущенного на свободу зверя в человеческом образе на большевиков. А что? Последний - всегда крайний. Остальные - и держава, воспитывающая своих граждан так, что те с легкостью необыкновенной превращаются в зверье, и организаторы мировой бойни - они тут совершенно ни при чем…
В любом случае, мы увидели уровень, с которого стартовало советское правосудие и на котором оно держалось ещё очень долго - и чем дальше от центра, тем дольше. Вспомним же о недодавленной «революционной законности», когда будем говорить о 1937 годе.
Ну вот… После окончания Гражданской войны большевистское правительство, в полном соответствии со своей звериной беспредельной сущностью, стало пытаться навести порядок в местном судопроизводстве. Славно оное судопроизводство было тремя вещами: бардаком, коррупцией и «классовым подходом». По поводу последнего вспомним о командире чоновцев - автор «Записок адвоката» ещё раз встретился с ним, когда тот выступал уже в качестве обвиняемого.
Из реки по имени «факт»:
«С начальником описанного мною отряда я встретился позднее в 1925 году, когда я был уже членом коллегии защитников - в эпоху расцвета НЭПа. Я был гражданским истцом от имени троих детей, а он -обвиняемым, подозреваемым в убийстве их матери. Дело слушалось в станице Петровской под председательством народного судьи Разумова.