— От дел, назначаемых судом, мы обычно не отказываемся! — уверенно ответил Ретфалви.
— Но ведь я не успею подготовиться! Во сколько свидание?
— В четыре.
Немеш взглянул на часы.
— Ну, удружили вы мне! Что в деле?
— В дела под грифом «особо секретно» я заглядывать не привык!
В кабинет вошла Жужа.
— Пожалуйста! — положила она перед Немешем тоненькое досье.
«Дело Пала Ковача», — прочел адвокат на обложке. Он нерешительно протянул руку к папке. Раскрыл ее. Досье было пусто.
— Как это понимать? — воскликнул он изумленно.
— Это все! — ехидно заметила секретарша.
Немеш хотел еще что-то сказать, но зашелся в приступе кашля. Его душил дым «пэл-мэла».
— Довольно с меня! — Он смял сигарету. — К черту весь этот шик!
— Преуспевающий адвокат не может позволить себе курить какую-нибудь «симфонию», — не скрывая злорадства, сказала Жужа и повернулась к стажеру: — Идемте, Ретфалви, у шефа много работы!
3
На свидание с подзащитным д-ра Немеша сопровождал молодой офицер следственного отдела.
Предварительно они коротко посовещались. Информация следователя исчерпывалась несколькими фразами — он и сам пребывал почти в полном неведении. Кроме полосок бумаги, исписанных столбцами цифр, других обвинительных материалов у него не было. Он изложил адвокату обстоятельства катастрофы, заметив, что Ковачу еще крупно повезло — отделался раной на лбу, машины же обе разбиты вдребезги, или, выражаясь языком госстраха, ущерб стопроцентный.
Следователь рассказал также, что алюминиевые капсулы были обнаружены в момент, когда Ковач находился без сознания. Надо думать, очнись он раньше, он непременно попытался бы спрятать их. Но вышло так, что патрульный милиционер извлекал эти самые капсулы из «опеля» на его глазах.
И с тех пор он молчит, хотя медицинское освидетельствование показало, что органы речи и мозг подследственного в результате аварии не пострадали.