Больно мне, больно. Покажите мне другую, мою Россию.
Вздыхаю, громко сморкаюсь, сплевываю горькую вязкую массу за прошедший день забившую мою носоглотку. Теперь можно дышать.
Раскладываем еду: толстыми кусками нарезаем сыр и колбасу, большими ломтями ломаем хлеб, торопливо - царапаясь о края крышки - штык-ножом открываем консервы. Слюни, переполняя рот, вытекают и свисают на подбородке. Сосед довольно смеется, напевает что-то под нос, шутит.
Сделав бутерброд из всего, что было, я поднес его ко рту. Откусить не успел - вывернув из-за забора, на полном ходу к нам летел БТР.
Отбросив бутерброды, мы схватили калаши. Бэтэр тормознул резко, и трое бойцов, сидевших снаружи, едва не слетели на землю.
- Здравия желаю, мужики! Лейтенант ***, ***ой парашютно-десантный полк! - отчаянно пытаясь перекричать рев двигателей, тоненьким голоском представился худой миниатюрный боец, оказавшийся офицером.
Никаких знаков отличия ни на ком нет. Снайпера чеченские не разрешают звезды носить, звездных - "снимают" первыми. И офицеров от солдат здесь можно различить только по возрасту, да по густой щетине, черной полосой выделяющейся на неделю небритых рожах. А этот лейтенант - молодой, "зеленый", ни усов, ни бороды у него и в помине не было, может, он и не брился еще никогда. И не отличишь его от простого бойца. И по одежде не скажешь, что он - десантник, ростом не вышел. Я думал, таких мелких, как он, в десантуру и не берут.
А Сосед вытянулся в струнку и, как на конкурсе строевого смотра, отчеканил: