- Не знаем, мы сами заблудились, это не наша территория. Но думаю пехота, вы сейчас мимо них проедете, они вот, в этих пятиэтажках через дорогу, - указал на соседей Сосед, - должна знать про госпиталь. Если он здесь имеется, пехота вам покажет. Это их квартал.

- Спасибо! Счастливо... - БТР резко взял с места, и бойцы вновь чуть не попадали с брони.

- Не нарвитесь на духов! - Сосед помахал отъезжающим рукой. - Удачи вам, мужики! Удачи!

Я даже не попрощался с бойцами и не посмотрел им вслед. Я не замечал ничего и никого вокруг. Я стал одиноким. Злым, одиноким волком. Волком, которым руководит месть. Волком, готовым убивать. Волком, которому нужна новая, свежая кровь. Я был на взводе. Я рвался в бой. В безумный, кровавый, с кишками наружу.

Я решительно встал и снял автомат с предохранителя. Щелк! Патрон в патронник.

- Ты куда? - заглянул мне в глаза Сосед. - Э нет, так не пойдет. Жопой чую, сейчас натворишь ты глупостей, и придется мне тоже искать этот медгородок, чтоб тело твое сдать. Усман, послушай меня. Иди, полежи. Ты долго не спал, мозги твои выкипели, глаза не видят ни фига, стресс у тебя, браток. Стресс. Ничего ты сделать не сможешь, и погибнешь напрасно. Давай, договоримся так: ты поспишь, отдохнешь, наберешься сил. И мы вместе пойдем и порвем этих гребаных уродов на части. Я обещаю. Мое слово. Вместе вышибем говнюкам мозги. За наших погибших пацанов: и за "десу", и за танкистов, и за морпех, и за "махру". Мы с тобой за всех отомстим. Но только потом. А сейчас иди, полежи. Полежи.

Сосед медленно забрал у меня автомат, поставил его на предохранитель, повесил себе на плечо:

- Иди, лезь, полежи, давай-давай, я подежурю.

Я, словно под гипнозом, последовал советам Соседа и выполнил все его просьбы. Я уснул.

Политика.

Весь день провели с пацанами-пехотинцами.

С утреца к нам подошел какой-то мужик: чистый, статный, атлетически сложенный, лет тридцати.