Уверенно я продержался на броне ровно две минуты. А потом свистящие потоки пуль, выпущенные чеченами из девятиэтажек, выгоревших на все сто процентов и пугающих своими холодными внутренностями, закинули меня внутрь бэшки, где одиноко загорал мой дружок, механик-водитель рядовой Александр Шапошников. Это для офицеров он - "рядовой Александр Шапошников", а для меня он - Сосед.

Сосед родился и вырос в малюсеньком, и богом и чертом забытом поселке Курганской области. Путчи, приватизации и демократизации, захлестнувшие крупные города, благополучно обходили поселок стороной, и жизнь там текла по своим, десятилетиями неменяющимся законам. Сенокос, битва за урожай, борьба за повышение надоев литра молока с отдельно взятой буренки, вывоз натуральных удобрений - навоза - на поля, посевная кампания и, главное хобби ста процентов населения российской глубинки - каждодневное поголовное пьянство. Вот и вся жизнь, скукотища полная, никаких странствий, похождений или приключений, одна мирская суета. Так бы и помер Сосед в своей дыре, да в безвестности, но вот исполнилось ему полных 18 лет, и вспомнила Матушка-Россия о далеком отпрыске, и призвала его на охрану своих необъятных просторов. И целый год рулил Сосед на разных бэшках по серпантинам Уральских гор, и рулил бы себе аж до дембеля, но родной президент дядя Боря, проснувшись после очередной архиважной международной попойки, решил приструнить непослушных, по глупости своей горской, чеченов, и отправил Соседа порулить по горам по Кавказским.

- Спишь?

- Сам такой! Лежу, балдею, мечтаю о жареной курице и картофельном пюре. Бабуля моя та-акую курочку жарила, пальчики оближешь! - расплавился от сладких воспоминаний Сосед. - И о горячем кофе мечтаю. Обязательно с лимоном и сахаром. Так вкуснее. Жуешь хлебное печенье и запиваешь черным кофе. Балдеж.

Сосед недавно отпраздновал свое девятнадцатилетие. Всегда уверенный в себе, высокий и сильный, с русыми волосами и голубыми глазами, он выглядел Казановой местного масштаба.