Петр повернулся спиной к журчавшему говором и смехом потоку студентов и полез в карман за папиросой. Когда зажег спичку, возле него остановился студент, чтобы прикурить.

- Простите, вы Любу Яковлеву случайно не знаете? - неожиданно для самого себя спросил у него Петр.

- Знаю. Вон она Диму повела в общежитие.

- Какого Диму?

- Студент наш. Он плохо видит, почти слепой... По очереди его в общежитие водим.

- Слепой? - переспросил Петр, чувствуя, как запылало его лицо.

- Угу. - И парень громко позвал: - Яковлева! Люба!

Сколько затем пришлось Петру умолять Любу, чтобы она простила его, дурака...

Воспоминания Петра вспугнул задорный, с наглинкой голос, раздавшийся в раскрытых дверях купе:

- О чем так глубоко и обстоятельно думаем, товарищ младший политрук?

Петр оторвал взгляд от окна и повернул голову. Перед ним стоял...

- Морозов! Виктор! Ты откуда? - радостно удивился Маринин.

- Оттуда же! - глухо хохотнул Морозов. - Мы с Гарбузом к поезду чуть не опоздали. В соседнем купе загораем...

- Гарбуз тоже здесь? Куда же вас назначили?

- Угадай!

- Я не знахарь...

- Политруки танковых рот!.. В танковой бригаде служить будем... У самой границы.

Виктор Морозов - высокий костистый парень с худощавым лицом спортсмена - славился в курсантской семье своим неуемным аппетитом (в столовой всегда требовал добавки) и ворчливым характером (он был недоволен всем на свете: частым посещением бани и редким увольнением в город, придирками старшины в казарме и чрезмерной заботой преподавателей о том, чтобы курсанты конспектировали лекции). Сейчас это был совсем другой Морозов - довольный собой и всеми, сияющий и не в меру разговорчивый.