– На вилле есть еще кто-нибудь?

Первый вопрос экзаменатора был нетрудным, но даже обычный разговор с незнакомцем, видимо, нелегкое испытание для парня.

– На этой вилле, если ее можно так называть, хотя лучше было сказать «в этом доме», есть горничная и ее муж, садовник, а еще слуга и кухарка, она готовит обед, правда, папа говорит, что до настоящей кухарки ей далеко, но по нынешним временам приходится довольствоваться и этим...

Натянутая улыбка свидетельствовала о том, что роль блестящего собеседника – явно не его амплуа.

– А еще кто? – резко перебил Дука.

Глаза юного великана подернулись пеленой страха.

– Никого, – выпалил он.

Да, трудный случай, тут нельзя сфальшивить, хоть парень и пьян, но голова у него более чем светлая.

– Вам не надо меня бояться, иначе у нас ничего не выйдет.

– Я не боюсь, – ответил Давид и сглотнул комок в горле.

– Боитесь, и это вполне естественно: вы первый раз в жизни видите человека, а вас вынудили повиноваться ему во всем. Это неприятно, это нервирует, но такова воля вашего отца. Ну вот, я уже нелестно отзываюсь о вашем отце – хорошее начало, не правда ли?

Парень даже не подумал улыбнуться: никакие остроты профессора не в силах развеселить засыпающего студента.

– Ваш отец подавляет вас, всегда подавлял, не давая стать мужчиной. Я здесь для того, чтобы помочь вам бросить пить, и этого добиться легко, но настоящая ваша болезнь не в этом. Нельзя обращаться с взрослым сыном как с несмышленышем, не умеющим вести себя за столом. Ваш отец совершил эту ошибку, и я не собираюсь, не имею ни малейшего желания ее исправлять. Когда вы избавитесь от вредной привычки, я вас оставлю, и мы оба вздохнем с облегчением. А пока попытайтесь свести до минимума свой страх передо мной. Терпеть не могу, когда люди меня боятся.