Кроме некоторого нарушения координации, вызванного состоянием опьянения, в движениях молодого человека не обнаружилось никаких отклонений от нормы. Дука пощупал печень и, поскольку речь шла лишь о начальной стадии алкоголизма, нарушений также не обнаружил. Посмотрел язык – превосходно, сантиметр за сантиметром обследовал кожу – в полном порядке: гладкая, эластичная, может быть, только чуть-чуть погрубее женской. Да, алкоголю нужно время, чтобы подпортить этот памятник телесному совершенству.

Однако слабина может обнаружиться в других местах.

– Оставайтесь лежать, скажите только, где мне найти ножницы.

– В ванной – первая дверь направо по коридору.

Он вернулся из ванной с ножничками и принялся колоть то одним острием, то сразу обоими ступни, лодыжки и колени. Все реакции были в норме: похоже, алкоголь пока не нанес юному Давиду никакого вреда.

– Одевайтесь, поедем ужинать. Помнится, возле Инвериго есть одно уютное местечко.

Пока Давид натягивал на себя одежду, он отвернулся к окну и, не оборачиваясь, произнес:

– Отец, наверно, говорил вам, что я всего несколько дней как вышел из тюрьмы. – Вопросительная интонация в этой фразе отсутствовала.

– Да.

– Стало быть, вы в курсе. Лечение начнем с завтрашнего утра. Сегодня мне хотелось бы отдохнуть. Знаете, в тюрьме угнетает не только обстановка, но и питание. Будем считать, что в этот вечер вы просто составите мне компанию.

Уже у входа он вдруг остановил Давида и, повернув его лицо к свету, провел двумя пальцами по щеке, которая, казалось, была испачкана сажей, но он-то знал, что это не сажа.

– Болит?

– Да. – Парень вроде бы уже не так его боялся. – Но не сильно, только ночью, я стараюсь не спать на этой щеке.

– Бить кочергой – это перебор, вам не кажется?

Впервые Давид улыбнулся.

– В тот вечер, признаться, и я перебрал. – Оправдывает отца, считает наказание справедливым, готов подставить другую щеку.