Однако в 1941 году его «мессершмитт» Bf-109E-7 был сбит над Балтикой советским И-16 (Новотны 65 часов провел на плоту, но спасся). А истребитель Поликарпова И-16 имел скорость, чуть ли не на 100 км/час ниже чем у «мессера» и прославился в советской авиации только тем, что за всю ее историю это был самый трудноуправляемый самолет. Мы не знаем, кто сидел за штурвалом того И-16, но, судя по этому бою, наш летчик тоже кое-что умел!

Так в чем же дело? А не в том ли, что наши летчики в ходе войны, перед тем как встретиться с немецкими летчиками в бою, имели 10—20 часов учебного налета? А мать Хартмана была владелицей авиаклуба, и он начал летать чуть ли не с пеленок. А немецкий ас В. Батц, сбивший 237 самолетов, имел перед первым боем учебный налет 5240 часов! Кожедуб, Покрышкин и другие сбивали немецких асов: Г. Баркхорн (301 победа) был сбит 9 раз; Х. Бер (216 побед) — 18 раз; Э. Хартман — дважды. Почему они при этом не дохли — это второй вопрос. А немецкие асы сбивали наших необученных мальчишек.

А можно ли сказать, что этот эпизод истории Великой Отечественной войны нас чему-либо научил? В период перестройки мы своими руками, хвастаясь перед Западом, как макака голым задом, уничтожили десятки тысяч единиц танков, самолетов, другой боевой техники.

А почему мы не пустили эту технику на обучение своей армии? Я, танкист, офицер запаса, ни разу не стрелял из танковой пушки штатным (боевым) снарядом, практическим снарядом не стрелял! Танк провел всего 9 км. Говорили — дорого! А уничтожить столько техники — дешево? А ведь по мобилизационной раскладке мне полагалось уже через три недели вести свой взвод в бой. Против кого? Против американских «Абрамсов», экипажи которых, в ходе учебной подготовки, делают 1400 боевых выстрелов из пушки? Чтобы американские танкисты потом хвастались, сколько они наших танков сожгли?!