Майк подошел к столику с напитками.

– Кто желает еще выпить? Дамы? Господа?

Дамы отказались. Господа согласились.

Я подошла к столику и налила себе еще чашечку превосходного чая.

Мы вновь расселись по креслам и выжидательно уставились на Майка. Майк смахнул невидимые пылинки с брюк, сделал изящную паузу, открыл рот, но сказать ничего не успел, потому что в кабинет ворвалась хорошенькая дочка профессора.

– Папа! – с порога возмущенно закричала она. – Опять заседание ученой кафедры?! Ты же обещал!

– Лори улетает завтра в Европу, – объяснил Кронин мгновенно насупившемуся Майку, вставая из кресла и приглашая жестом Вадима следовать за ним. – Я обещал не увлекаться дискуссиями во время ее вечеринки. Извините меня, господа.

Лори унеслась, за ней вышли профессор и Вадим, но меня Майк крепко схватил за руку.

– Катрин, уделите мне немного вашего внимания, – просительным тоном завел он.

Я молча покорилась неизбежному и опять уселась в мягкое кресло.

– Мы все воспринимаем историю, как набор неоспоримых предположений или гипотез, описанных в многочисленных книгах и защищенных в километровых диссертациях. А исторические фильмы! А картины! Все это давит на нас и лишает возможности взглянуть на старые факты, так сказать, «новыми глазами», – неторопливо начал Майк, наливая себе еще коньяка. Он сделал небольшую паузу, отхлебнул из бокала, не спеша вытащил сигарету, прикурил и с наслаждением выдохнул на нас с Линдой вонючий дым. Так, он еще и курит… Нет, он явно очень долго жил в Европе, подумала я.

– Историки, пытающиеся вытащить на свет новые и часто шокирующие факты, подлежат остракизму, – продолжал так же неторопливо Майк. – Они, как правило, не находят понимания у коллег, и открытия их так и остаются в незаконченных работах. Но об этом позднее… Я хочу вам кое-что рассказать… Прежде, чем объяснить так удивившее вас предположение Линды.

Майк кинул задумчивый взгляд на лимонную Линду, потом на меня и начал рассказ.