Мелькали слайды, равномерно журчал голос профессора, и тишина опять унесла меня в прежнюю московскую жизнь. Мое первое свидание с Вадимом тоже состоялось в Кремле. Ну, не совсем в Кремле, а в Кремлевском дворце съездов. Мое первое «взрослое» свидание с Вадимом Полонским было полностью одобрено обеими семьями – его и моей. Наши родители знали друг друга со студенческой скамьи, очень хотели поженить нас, в итоге Вадим на какое-то время сдался и стал встречаться со мной.

Что касается меня, я влюбилась в него сразу и, как выяснилось позднее, на всю жизнь.

Увы, Вадим недолго баловал меня своим вниманием. Наш роман закончился, и Полонский переключился на другой объект. Все мои подружки дружно возненавидели Вадима, а потом столь же дружно радовались моему законному браку с американским дипломатом, умницей и красавцем. Но, честно говоря, мой брак с американцем был просто способом убежать из города, в котором мне все напоминало о Полонском…

Я настолько утонула в воспоминаниях, что не заметила, как лекция подошла к концу. Неожиданно зажегся свет, и студенты шумно повалили из аудитории. Я была уже в дверях, когда профессор остановил меня неожиданным вопросом:

– Катрин, а как вы думаете, сохранились ли другие царские венцы русских царей?

Я в изумлении подняла на него глаза.

– Насколько я помню из общего курса, была еще так называемая шапка Казанская. Если мне не изменяет память, она принадлежала последнему казанскому хану Эдигеру Махмету, крещенного в Москве под именем Симеона где-то в… тысяча пятьсот каком-то году…