Может быть тем, что иначе инки могли поведать миру, что они уже были обращены кем-то в христианскую веру?

Кем? Когда?

Ответа испанские завоеватели нам не оставили.

Но они оставили записи, повествующие о том, что племена инков признавали всеобщее воскрешение, т. е. праздник Пасхи. И Великий Пост соблюдали каждой весной, требования которого, кстати, очень напоминали правила Русской православной церкви: быть умеренным в потреблении пищи, чаще молиться, отложить интимные отношения до завершения поста. Это ли не христианские догмы?!

А свидетельства Педро Мартира, испанского епископа, который писал, что индейцы племени майя с острова Козумель в той же провинции Юкатан «считали своим богом изображение креста и поклонялись ему»? Более того, по сохранившимся свидетельствам, на острове Козумель существовал женский монастырь, руины которого хорошо сохранились до наших дней. Сохранились свидетельства и о том, что в монастыре находился колодец, вода которого обладала чудодейственным свойством – люди, купавшиеся в колодце или пившие воду из него, исцелялись от многих болезней…

Дальше читать я не стала. Отложила статью и посмотрела на старика в недоумении. Ну и что?

– Вы хотите сказать, что американские индейцы жили в христианском государстве еще до прибытия Кортеса? Маловероятно, но возможно. Что из этого?

Кронин постучал карандашом по столу. Грустно улыбнулся. Посмотрел в окно, а потом на меня.

– Вы не видите связи между моей лекцией о шапке Мономаха и текстом, не так ли? А она есть, Катрин, но мы настолько привыкли мыслить общепринятыми стандартами, что не можем разглядеть порой того, что само просится быть увиденным. Или услышанным… Вот что, Китти, я хочу сказать вам: заходите-ка ко мне сегодня. На университетскую квартиру. Часов в семь вас устроит?

Я кивнула.

– Вот и отлично. Я познакомлю вас кое с кем. Мне есть что рассказать вам. Да, – тут профессор очень по-доброму усмехнулся. – И захватите с собой своего московского друга Вадима.