и даже одержал в ней частичную победу. Подобно тому, как после августа 1968-го невозможно было говорить о демократическом реформировании советского режима сверху и о неформальном, но очевидном с 1955 года блоке демократической интеллигенции с реформаторами в истеблишменте, так и с начала поддержки либеральными реформаторами второй чеченской войны, невозможно говорить о блоке сторонников рынка и сторонниками правозащитных идей. На знамени антикоммунистического освободительного движения (ведя отсчет от вплеска поддержки диссидентов во вторую половину семидесятых и завершая - угасанием к "выборам Жириновского" в декабре 1993г.) было начертано три лозунга: права человека, частная собственность, национальный суверенитет. Оказалось, что массовая поддержка прав человека было иллюзорным - интеллектуальные лидеры демократического движения из мирового опыта знали о неразрывной связки демократии и эффективного рынка и о пагубности имперского пути. Поэтому миллионы, истового требуя рынка и священности частной собственности, и требуя государственной защиты своего национального возрождения, верили вождя на слово, что для всего этого необходимы честные многопартийные выборы и стандартный набор гражданских свобод. Жизнь все расставила по своим местам: и "оказалось" что либеральные изыски - это излишняя роскошь: какие уж нежности при нашей бедности: Разумеется, пройдут года и десятки миллионов "мелких буржуа" (не сколько в социальном, сколько в духовном смысле) на своей шкуре прочувствуют ту истину, что познали их европейские, азиатские, северо- и южноамериканские "братья по классу": буржуазии нужна свобода, иначе деспотия ее сперва усиленно стрижет, а потом гонит на бойню (иногда жертвуя негодующей бедноте козлов отпущения). Тогда идея свободы будет не головной, теоретической абстракцией, но конкретной реальностью, поротым задом ощутимая.