Я взбесился и тут же остыл. И набрав в рот воздуха, я громко, хотя не так звонко, воскликнул:
– Идите на хуй, товарищ Очаков! Ваши пустые философские вывертки оставьте для Москвы.
– Прям так на хуй?…
– Да, на хуй!
– А зачем?
– Ну тогда идите в пизду!
– Странный ты человек, Рустам, очень странный. Я тебе предлагаю то, от чего не отказываются.
– Да не хочу я быть сукой и паскудой! Не хочу на вас работать и стучать как дятел! Тем более русским! Этому возвращенцу Ельцину! На хер мне это надо!? Ясно?
– А ты я вижу, крепкий орешек. Но ты ко мне еще прибежишь, вот увидишь.
– Когда увижу, тогда и поговорим, – закуривая сигарету, отвечаю ему.
– Я просто не хочу, чтоб тебя свели с Сан Санычем, тогда будет уж точно финиш, край! Тогда ты уж точно подпишешься, – сказал тоном обиженного мальчика, у которого отняли мороженое.
– Товарищ Очаков! Мое слабое сердце устало, клянусь Аллахом! Я сам уже устал. Это все меня забавляет конечно, но я не сука. Они кругом, повсюду, а вы доебались именно до меня! Зачем? Моя жопа вас привлекла?! Вы слишком много на меня поставили.
Я в лишний раз убеждаюсь, что русский – это упрямый тупой медведь. Гнет свою линию во что бы то ни стало.
Меня как бы прорвало, я почти излил всю душу. Меня удивляло то, что Очаков как бы не заметил моего бешенства.
– В общем, ты отказываешься? – он старался не смотреть на меня.
– Да!
– Посылаешь нас на хер?
– Так точно!
– Ну смотри, если где нибудь расскажешь обо мне, о нашей встрече, то сгоришь. Все узнают о твоих гомосексуальных похождениях.
Не хотел я с ним базарить, все – таки не на рынке ведь. Ушел, не спорил с ним. Дела усложнялись.
12 июля.
Вчера произошел супер конфуз, курьезный эпизод. Стыдно признаться, но грешно утаить.
Я изрядно поддал водки, был уже пьян.