Мы должны отграничить от научной фантастики романтическую фантастику типа фантастики Гофмана, Эдгара По или нашего советского писателя Грина. Это совершенно особое направление, которое может и должно развиваться, но не оно является для нас главным путем. Подлинная научная фантастика вырастает на ином субстрате - на субстрате современной науки, проникающей во все поры нашей жизни. Вне науки мы не мыслим развития нашей промышленности, без науки невозможно процветание сельского хозяйства. Наука настойчиво требует себе места в искусстве. Наконец, научным коммунизмом называется то мировоззрение, которое объединяет нас, поднимает и двигает вперед. Существует еще одна разновидность литературы, которую сближают с научной фантастикой. Это политический памфлет, также использующий арсенал науки и приемы фантастики. Но там не наука является темой, а политическая идея автора. Вспомним "Войну с саламандрами" Чапека, вспомним "Священного жирафа" испанского писателя Сальвадора де Мадариага или книги советского писателя Лагина. Это направление, при всей его важности, не находится в том русле, которое мы обсуждаем. Конечно, никакой литературный жанр нельзя точно отграничить - мы знаем, как условны литературные дефиниции. Но ведь и солнечный спектр не имеет видимых границ составляющих его цветов, однако никто, если он не дальтоник, не спутает красный цвет с зеленым. Так и человек, если он не литературный дальтоник, .не спутает с другими жанрами научно-фантастическое произведение. Основным критерием для оценки научной фантастики и с художественной и с научной стороны должна быть ее научная и художественная достоверность, бесспорность жизненной правды. Если автор в центре действия поставил научное изобретение; которое не является основной темой произведения, но служит лишь для мотивировки действий героев, для перенесения их в фантастическую обстановку, то допустимо и не научное предположение.