Занимая здание старинной посторойки, расположена она среди растущих берез и рябин; в летние месяцы под сенью густой зелени здесь спасались от жары старушки из ближайших домов; они сидели на скамейках и судачили о нехитрых своих делах и заботах. Осенью мне нравилось это место, когда кисти рябин крупными каплями крови алели на березовом золоте. Библиотека только открылась, и людей в эти ранние для чтения часы было еще немного: в основном, это были пожилые люди, пенсионеры, которым нечем было заняться в свободное время, кроме как прочитать что-нибудь занятное. Да иные читатели и приходили только по одной причине: пообщаться с умной, словоохотливой и отзывчивой заведующей, моей мамой. Мама встретила меня с теплой улыбкой. Мы не виделись с ней уже недели две, хотя и живем в одном городе. Я считал про себя, что тоскливое мое состояние тому причиной. У мамы было иное мнение. Она потихоньку выговаривала мне в укромном месте, где нас не могли услышать посторонние. -Живем в одном городе, а ты не то прийти да навестить мать свою, а и позвонить не мог целых две недели. Ты - бездушный сын. Ты ведь и сейчас не просто пришел, а какуюнибудь аферу задумал. И меня хочешь в нее втянуть. Никак не поверю, что ты специально меня навестить пришел. Ты хотя бы питаешься? Что ты ешь? -Мама, я привык быть один, готовлю сам. Нюра приезжала вчера, навезла мне всяких гостинцев, хватит теперь еды на месяц вперед. -Я знаю, что она была. И мне навезла всякой всячины. А о тебе она мне ничего не говорила. -Ты ведь знаешь, какая она конспиратор. -Отцу звонишь? Навещаешь его? -Давно не видел его, он, я знаю, собирался в экспедицию, на раскопки курганов на Таманском полуострове на Кубани. А что? - вернулся? -Звонил на днях. Оставил свою экспедицию: будет работать дома над книгой. Это обстоятельство меня порадовало, отец здорово помог мне в одном прошлом расследовании, надеялся я на его помощь и сейчас, да хотя бы и - на сочувствие. Он-то знал, что я - дилетант, и готов был всегда помочь мне всем, чем мог.