-Если я - дурак, то ты пошел вон отсюда, - рассердился Егорий. Я тоже на него разозлился, повернулся и вышел из его кабинета, хлопнув в сердцах дверью. Проходя мимо гистологической лаборатории, я с сожалением заметил вожделенный взгляд лаборантки Леночки. Если бы не Егорий со своими глупостями, так, может быть, и состоялся бы у меня какой сердечный разговор с ней, но раз такой поворот! - извините. Жди, Леночка, другого раза. И вот теперь я сижу и тоскую в пустой двухкомнатной квартире, доставшейся мне в наследство от деда, перед окном с видом на сырую промозглую улицу. Ах, да! Я не один. Дуська, моя любимая проказница-кошка, еще как-то скрашивает мое одиночество. Эта рыжая плутовка спит на мягкой подстилке на подоконнике среди своих любимых кактусов. Но она, скорее, прикидывается, что спит. Я заметил, как она во "сне" чутко поводит своими острыми ушками. На ушах у Дуськи рыжие шерстинки выглядят, как кисточки. Это обстоятельство привело как-то Егория к выводу, что моя кошка абиссинской породы. Дуся с нетерпением ждет, когда начнет вновь цвести ее любимый кактус. В прошлый раз, осенью, когда он ни к селу, ни к городу набивал бутон, Дуська слушала, как он потрескивал, созревая. Я этого потрескивания, понятно, не слышал, как ни прислушивался. Кактус этот и раньше уже цвел; цветок был крупный, ярко-розового цвета, и гордился я этим цветком необыкновенно. Но прошлой осенью бутон еще только готовился стать цветком. Я вспомнил, как Дуська перед самым его раскрытием аккуратно, чтобы не уколоться, перегрызла стебелек у игольчатой поверхности кактуса, схватила передними лапками уже собравшийся раскрыться бутон и утащила его под софу. Я буквально остолбенел от этакой кошачьей наглости. Так все быстро она это сотворила, что я даже не успел ей помешать. Дуська минут пять чавкала в своем укрытии, потом вылезла-таки из-под софы с мерзкими остатками того, что еще совсем недавно было прекрасным бутоном.