Только я вышел во двор, как, круто развернувшись рядом, остановилась милицейская машина с мигалкой. В салоне сидели Валерий и его помощники с судмедэкспертом из областного бюро: до Егория Васильевича не дозвонились (а Ильинское - район его обслуживания). Я шепнул Валерию, что Васильич спит у меня в квартире. Он кивнул понимающе, слегка усмехнувшись. До Ильинского почти уже доехали, как Валерий вытащил солидную фляжку с водкой. Все выпили, выпил и я, не почувствовав на такое раннее время ни вкуса водки, ни ее крепости. Я переживал, Валерка это понял. Солнце уже встало, было по-летнему тепло, даже несмотря на раннее еще утро. Мы подъехали к месту безошибочно, ориентируясь на небольшую толпу из пяти-шести человек, что стояли у самого берега речки Черной. Все вместе подошли к воде и увидели труп девочки с притопленными ногами и неприлично-задранным подолом платьица. На берегу крови было немного, кровь была на спине под лопаткой, справа. Там и без вскрытия видно было, что речь идет об огнестрельном ранении с неблизкого расстояния: вокруг округлого дефекта ткань платья слегка разволокнена, с небольшим пояском обтирания. На коже мелкие радиальные разрывы вокруг округлого дефекта, поясок осаднения едва заметен. Впрочем, эксперты лучше разберутся, что произошло, с какого расстояния был произведен выстрел, с какого оружия и т.д.. Когда перевернули труп девочки лицом кверху, я с небольшим облегчением (хотя, что значит - облегчение, если ребенок убит!) увидел, что это не Зоя. Этой девочке было лет тринадцать-четырнадцать, едва заметны ранние вторичные признаки полового созревания, на руках сдавление (странгуляции) от тонкого какого-то шнура, что ли. Потертость кожи на шее ребенка, как будто, кто держал ее на ошейнике. Вот это - новости! Валерий Русинов, следователь и их помощники работали молча, профессионально, сделали снимки на месте происшествия, тут же брали и отпечатки пальцев убитой, собирали все, какие можно, вещественные доказательства, опрашивали егеря, который нашел девочку, и других присутствующих.