Рани взглянул на Абделя:

— Это должен сделать я?

— Ты читаешь мои мысли! Это хорошо! Да, обработать Амуркула должен ты. В жестком режиме.

— Но после этого…

— Не продолжай, Рани! Я понимаю, что после обработки Амуркула, даже если он окажется чист как стеклышко, нам все равно не останется ничего другого, как обвинить его в предательстве. Иначе не объяснить предпринятых против Мохаммеда мер. Но лучше лишиться друга, чем оставить около себя врага! Я готов пожертвовать Амуркулом. В этой жизни мне приходилось жертвовать многим и многими, так что одной жертвой больше или меньше –  уже не имеет особого значения.

— Однако за ним отряд кишлака Парши!

— Ты считаешь, кто-то посмеет осудить мои действия?

— Нет!

— Так в чем проблема? Посадим на место Амуркула его же заместителя Рамазана, тот быстро наведет порядок, если кто-то попытается выказать недовольство насчет решения по прежнему командиру. Или я ошибаюсь?

Рани поклонился:

— Нет, саиб, вы не ошибаетесь, Рамазан подчиняется Амуркулу, одновременно ненавидя его. Заместитель имеет солидную поддержку в отряде Амуркула. Он сумеет удержать ситуацию, каково бы ни было решение по полевому командиру!

— Ну вот и договорились! Как прибудем в резиденцию, арестуй Амуркула. Но так, чтобы этого никто не видел. Арестовав, помести в подвал и тут же обработай его. Лично обработай, Рани!

— Я все понял, саиб!

— Тогда, с помощью всевышнего, в путь?

Рани кивнул:

— Да, саиб!

Абдель проговорил:

— Совсем забыл, у тебя спутниковая связь в кишлаке функционирует?

— Да.

— Хорошо! Вперед!

Шейх отдал команду, и отряд, усиленный полевым командиром Рани с тремя его боевиками, в 21.20 вошел в кишлак Назари. Ашраф Рани позаботился о безопасности высокопоставленного гостя. Селение было оцеплено постами наблюдателей, а его главная и единственная улица пустынна.