Я застал его на излете. А у молодого Шелепина – я потом видел его старые фотографии, просматривал кинохронику из Красногорского архива – было очень выразительное, интересное лицо, губы сомкнуты, взгляд внимательный, даже пронзительный.
Но и тогда, когда я познакомился с ним в Железноводске, в его глазах, в походке, манере говорить, в крепком рукопожатии было нечто, выдававшее в нем человека сильной воли, который до конца так и не реализовался.
Много лет спустя, уже работая на телевидении, я подумал о том, почему человек, сыгравший столь важную роль в истории нашей страны, мало кому известен. И не настало ли время ответить на вопрос: почему Леонид Ильич Брежнев, а не Александр Николаевич Шелепин восемнадцать лет руководил нашей страной?
«ТЫ НЕ ОШИБСЯ В ЭТОМ БОЙЦЕ»
Имя Шелепина страна впервые услышала, когда ему было всего двадцать четыре года. Осенью 1941-го в столице, к которой вплотную придвинулся фронт, секретарь Московского городского комитета комсомола по военной работе Александр Шелепин отбирал добровольцев для партизанских отрядов, для диверсий в тылу врага.
Сам он, к слову, не воевал в ту лихую годину. Несколько месяцев провел на финской войне – заместителем политрука, комиссаром эскадрона, а в Великой Отечественной не участвовал, за что потом подчиненные в КГБ будут его упрекать: других отправлял в бой, а сам отсиживался в Москве. Впрочем, среди руководителей нашей страны фронтовиком был, пожалуй, только Брежнев. Он действительно прошел всю войну, не на передовой, конечно, а в политотделе, но в действующей армии, так что рисковал жизнью. Остальные члены политбюро нужнее были в тылу – на партийной или комсомольской работе.
К Шелепину пришла проситься в партизаны ученица 201-й московской школы Зоя Космодемьянская. Он не сразу определил ее в отряд. Ему показалось, что она боится, что не сможет провести операцию, и он ей отказал. А потом все-таки включил Зою в отряд.