Так что наш шум как-то не очень мешает им. Отправляюсь с наконец-то собравшейся Марусей вниз: проводить, а заодно забрать газеты. И вот теперь мои законные 20 минут, а то и полчаса. Аська почти все вымыла, пошла менять птичкам воду, а я пью кофе и просматриваю газеты. Я люблю кофе и не люблю сладкое, люблю стихи и терпеть не могу математику, люблю животных и не переношу мыть посуду, люблю лето, и когда все дети дома, и свою работу, и еще печь пироги, зато не люблю стирать. По-видимому (во всяком случае, так считает моя мама), у каждого человека есть определенная норма на жизнь: столько-то постирать, столько-то вымести сора и т. д. Так вот моя жизненная норма по стирке, кажется, уже выполнена: десять лет я стирала ежедневно, невзирая на дождь и вёдро, праздники и непраздники. А теперь дети подросли, а я обленилась, мышей не ловлю и все больше постирушки устраиваю, а на настоящую стирку поднимаюсь еле-еле, как Илья Муромец с печки. Сегодня день легкий: мне вчера повезло, я все купила в кулинарии и суп еще вчера сварила. Так что сижу и проверяю контрольные с пятого курса, попутно прислушиваюсь: не слишком ли тихо? Тишина — зловещая! — признак большой шкоды, но сейчас слышно, как Аська пытается читать, не пойму только что. А-а! «Ой-ган» — это, наверное, орган, она «Комсомолку» взяла и читает с самого начала. Звонок — это Саня. Суп на плиту, контрольные побоку, тарелки на стол все сразу, а попутно он мне излагает события дня: про лабораторную по химии и про то, что ему поручили подготовить голубой огонек, а он не знает, как взяться. Вкратце делюсь с ним воспоминаниями, как говорится, из опыта работы: последний звонок в том году, в позатом году, посвящение в студенты и т. п. «Поешь — поможешь мне, ладно?» — «Ладно» — уже с набитым ртом. Аська залезает на стул, а у него проваливается сидение — давно надо купить новые, эти уже невозможно чинить, да все не соберусь. Сажаю Саню диктовать мне оценки за контрольные, он время от времени удивляется: «Ого, сколько написано!» — «Санюша, я пошла.