Сейчас наконец-то заговорили о том, что воспитанники детских домов отстают в развитии, в частности, потому, что не имеют возможности для уединенной душевной работы. Но чем так уж принципиально отличается жизнь родительского ребенка, живущего по маршруту ясли — сад — продленка, от сиротской? И стоит ли удивляться родителям шестнадцатилетнего подростка, что они не понимают друг друга, он какой-то чужой? Весной — зимой — осенью он воспитывался общественно, а летом давал маме-папе отдыхать — ездил в лагерь, так они и в самом деле слабо знакомы — родители и их акселератное дитя: ни старшие не умеют поговорить с ребенком (не научились за 16 прожитых врозь лет), ни он не умеет общаться со взрослыми — воспитатель, если очень постарается, успеет вытереть нос, но не поговорить «по душам» с четырехлеткой — да и какая там у него душа, есть ли она?

Итак, первое — совместное постоянное проживание 30 с лишним детей — тяжелая психологическая нагрузка на ребенка, и никакой воспитатель, хоть бы и гениальный, тут не спасет.

Второе — раздельное постоянное проживание ребенка и родителей создает серьезные трудности для их взаимопонимания, для возникновения душевной близости. «Облегчая» жизнь семьи сейчас, «отдельность» отзовется новыми острыми проблемами в будущем, которое обещало быть счастливым: «вот вырастет…»

Сейчас много говорится и пишется о милосердии, вернее, о его отсутствии в отношении к старикам. И мне всегда хочется спросить: не ходила ли та бывшая девочка, которая сейчас отправляет свою маму в Дом престарелых, в детский сад? А если ходила, то какой с нее спрос? Тогда у мамы было много важных дел, ребенок ей мешал, а нынче у дочки работа, то да се, а тут еще старуха под ногами путается. Да разве плохо в Деддоме? Там уход, там ее ровесники, а мы будем навещать. Причины и следствия не обязательно стоят рядом, бывает, они разделены долгими годами, но ведь дети действительно наше будущее, это не простая фраза.

Мне рассказала одна женщина, как утром пятилетний малыш плакал: «Мама, побей меня, чтоб я захотел идти в садик». И ведь она его все равно туда отвела, не разорвалось сердце. Он привыкнет — но хорошо ли, что привыкнет осуществлять задуманное невзирая на слезы близкого человека?