Второй кит нашей школы — план, программа, но и его, естественно, нет в домашней детской школе, а значит, нет и погони за убегающим во всю прыть результатом. Цель детского урока — учить и учиться, как цель еды — есть, а не доесть во что бы то ни стало, хоть лопни, как цель жизни в конце концов — жить, а не дожить до смерти. Урок кончается с тем же результатом, что и в «настоящей» школе, т. е. кто-то запомнил, что дважды два четыре, а кто-то нет, кто-то понял, а кто-то просто зазубрил. Только это не вызывает раздражения у семилетнего учителя, потому что не было цели, которая не удалась, — подстричь всех под одну гребенку. Собственно говоря, почему нужно научиться писать и читать именно к 1 января? Помните, в старом фильме «Девять дней одного года» — «откроем новую частицу в четвертом квартале»? Так она против программы, говорит сейчас про меня некто в сером, она за анархию, она — страшно вымолвить!… Я за программу, но я против веры в то, что на сегодняшний день мы достигли сияющих вершин в нашей методике и педагогике и теперь уж нам так и сидеть на этой вершине до скончания веков.

Вот идет детский урок зоологии, и вдруг ученик говорит учителю: «Сейчас, погоди, я принесу книжку», бежит и несет из другой комнаты книжку с рассказами о кошке, например. Потолок не падает, учитель не орет: «Сядьте на место!», хотя все встают, чтоб увидеть, чтоб полистать и посмотреть. «Урок сорван» — по-школьному, урок продолжается — по-детски.

Мы говорим, как о несбыточной мечте, о том, что в классе будет 25–30 человек, но мне кажется, что 5–6 — в самый раз. «Это невозможно!» — да, знаю я, что невозможно сейчас, но неужто уж и мечтать нельзя. А главное — ведь есть же сельские школы, где наполняемость классов куда как меньше городской, так почему мы все время говорим о худшем уровне знаний в малокомплектной школе? Ведь он должен быть в сто раз лучше — подумайте, 10 человек в классе, а не 35! Не потому ли, что методы работы в маленьком классе должны быть другие, чем в большом, там все должно быть по-другому, а у нас-то все так же!