Неужели наступит такое время, когда мои подростки скажут мне: «Пойди в кино, ко мне ребята придут!» Никогда мне не приходило в голову сказать это моим родителям, неужто мне предстоит это услышать? Пока мне сын говорит, когда речь заходит о его дне рождении: «А Агнесса Владиславовна придет? Я люблю, когда она приходит». Это моя школьная учительница — Агнесса Владиславовна.

Принцип пятый — «открытая педагогика». Говорят, что дети любят, чтоб их воспитывали «незаметно», как будто семья — сцена Большого театра, и можно талантливо притвориться, что испытываешь гнев, радость, тоску, безразличие, а на самом деле думать о том, что бы приготовить на ужин. Я не скрываю, какими я хочу видеть своих детей, не учу их хорошему «тайком», не делаю вид, что в моей жизни есть что-то важнее семьи. Как-то Саня поссорился с руководителем кружка судомоделизма, причем Санька был неправ и при этом чувствовал себя оскорбленным, встал в позу «страдальца». Смотрю — на одно занятие не пошел, на второе, уже надо на третье идти — он сидит. Спрашиваю, что это с ним. А он: «В конце концов это мое дело — ходить или не ходить в кружок». — «Верно, — говорю, — сынок, твое дело, а вот вырастешь ты нормальным человеком или надутым индюком, не способным понять и признать свою вину и исправить ее, — это уж мое дело, так что собирайся». Его как ветром сдуло (ведь, в сущности, в кружок-то ему хотелось, нужно было только уйти из «мертвой зоны», куда он сам себя загнал, и из ложного самолюбия не мог выбраться, так что я ему помогла).

«Мама считает, что мы никогда не должны халтурить», — говорит дочь. Это не ее тонкое проникновение в мои педагогические замыслы, я это говорю «открытым текстом»: «Мне не должно быть стыдно за вас, иначе получится, что вся моя жизнь пошла в мусоропровод».