Это вообще документ невероятной глубины и силы. Не на материале колоссального размаха, как «Архипилаг ГУЛАГ», совсем в другом плане, но, мне кажется, что он создает столь же яркую картину жизни той эпохи. Это история человека, схваченного каким-то чудовищем, покалеченного, едва живого. Но благодаря своей гениальности, необыкновенной силе духа он сохраняет все свои творческие силы — и изуродованным калекой умудряется все же сделать даже больше, чем сделал бы, сложись его судьба более счастливо. Тут вспоминается, как многие говорили, что тюрьма некоторых губит, некоторых — возвышает. Достоевский не раз писал, какую роль сыграла каторга в его жизни. Солженицын приводит такие пословицы, как «Тюрьма и сума дают ума», в «Архипелаге ГУЛАГе» написано: «благословение тебе тюрьма, что ты была в моей жизни», целая глава о лагерях называется «Восхождение». У Даниила Андреева есть такое стихотворение:

Ты осужден. Молчи. Неумолимый рок Тебя не первого привел в сырой острог. Дверь замурована. Но под покровом тьмы Нащупай лестницу не из, а внутрь тюрьмы. Сквозь толщу мокрых стен, сквозь крепостной редут На берег ветреный ступени приведут Там волны вольные, отчаль же, правь, спеши! И кто найдет тебя в морях твоей души!

Мне кажется, что в некотором расширительном смысле, творчество Шостаковича тоже можно относить к «лагерному искусству», а его самого — к числу художников, сформировавшихся, если и не в тюрьме, то под ударами нашей тогдашней жизни и под непосредственным ежедневным ощущением близости тюрьмы.

В заключение мне кажется важным обсудить один упрек, который иногда бросают Шостаковичу — что его музыка не национальна, он авангардист, а авангард всегда не национален. Мне кажется, что это не так. Во-первых, уже по упомянутым «Мемуарам» видно, какую роль в его жизни играла русская музыка, как он все время «прорабатывал» Мусоргского, Римского-Корсакова.