Пристрастие Рассела к логическим парадоксам и вытекающим из них причинно-следственным связям нисколько не мешает обрисовке характеров. Приблизительно сходный способ поимки преступника, завлеченного в психологическую ловушку, намечен в более раннем рассказе "Кресло забвения". Сюжет, безусловно, навеян безудержным ростом бандитизма в Соединенных Штатах после второй мировой войны. В данном случае преступник обладает возможностью произвольно менять свой облик с помощью особого прибора, изобретенного гениальным ученым. Психологический конфликт определяется столкновением двух характеров - непрактичного слабодушного ученого и ловкого бандита-хищника. "Транспортер душ" позволяет человеку, владеющему прибором, почти мгновенно переселиться в другую телесную оболочку, что делает его практически неуловимым, - мотив, столь же распространенный в современной фантастической литературе, как и тема ответственности ученого, чье изобретение в зависимости от того, кто им воспользуется, одинаково может служить и добру, и злу. Рассказ этот, менее оригинальный, чем другие произведения Рассела, ничуть не потерял злободневности.
Рассел, тонкий психолог, в логических построениях ставит перед собой и шутливые, и очень серьезные задачи. Ставшая своего рода классической новелла "Аламагуса" напоминает по замыслу "Поручика Киже" Тынянова. Вполне допустимо, что повесть советского писателя могла натолкнуть Рассела на этот сюжет.
Слово "аламагуса" не имеет смыслового значения, это "абракадабра". Подобно тому как канцелярская описка, породившая несуществующего поручика Киже, дала повод показать казарменный бюрократизм при Павле I, так и у Рассела описка в инвентарной книге космического корабля и ее смехотворные последствия позволили высмеять непробиваемую рутину, казенщину, формализм, укоренившиеся в армиях англосаксонских стран. Сатирическйй эффект как раз на том и основан, что действие перенесено в далекое будущее. Люди летают к звездам, а порядки на флоте не изменились. Глупость и тупость неистребимы! Здесь логический парадокс сводится к шутке, но далеко не беззлобной.