Как и все англо-американские фантасты, верные "галактической традиции", Рассел моделирует "свои" миры на основе социологических допущений, как правило наивных и произвольных. Правда, такая "социология" имеет сатирический подтекст или обращается в шутку. Например, в романе "Великий взрыв" расселение человечества в космосе происходит по идеологическим признакам. Одну из планет колонизуют гандисты, другую анархисты, третью - нудисты и т. д. Легковесный логический парадокс влечет за собой легковесные допуски. Так, на планете гандистов, исповедующих непротивление злу, преступникам просто-напросто нечего делать: они "дисквалифицируются".

В столь же парадоксальной форме Рассел разрабатывает неисчерпаемую тему "контактов", взаимообмена культур или столкновений инопланетных цивилизаций. Сюжеты соответствуют разным этапам "галактической истории", начиная с романа "Часовые космоса", где колонизованные Землею Марс и Венера ведут освободительную борьбу с помощью телепатии и гипноза, отчасти компенсирующих недостаточность военного потенциала, и вплоть до рассказа "Хоббиист", где Рассел не без юмора отдает дань традиционным в западной фантастике представлениям о "высшем творящем разуме". Космический разведчик находит на одной из планет своеобразную фабрику, где некое высшее существо, наделенное божествелной силой, изготовляет по прихоти единичные образцы животных и растений (это и есть его "хобби"), которыми населяет миры. В откровенно пародийной, комической интерпретации Рассел обыгрывает ту же тему в рассказе "Вы вели себя очень грубо".

Профессиональная "всеядность", вольные или невольные уступки коммерческим вкусам порой мешают ему раскрывать в полной мере свое незаурядное дарование. Об этом нужно прямо сказать, так как при всем уважении к писателю, создавшему за тридцать с лишним лет литературной работы немало хороших произведений, мы вовсе не хотим его приукрашивать. Пусть читатель воспринимает его таким, каков он ecть, с присущими ему недостатками и сильными сторонами творчества.