«Как поэт и математик, — подумал Дюпен, — он должен рассуждать оригинально, а вот просто математик вообще бы не рассуждал и легко бы оказался в руках префекта».

Это очень глубокая мысль, мои дорогие читатели. Математик ломал бы голову над устройством тайника, а поэт должен был поступить совершенно иначе, и притом совершенно незамысловато. В самом деле, некоторые предметы не бросаются в глаза только потому, что они слишком хорошо видны. Возьмите, например, географическую карту. Названия, написанные крупными буквами и растягивающиеся от одного ее края до другого, воспринимаются гораздо хуже названий, напечатанных мелким шрифтом и почти неразличимых. Стало быть, Д*** должен был постараться сбить полицейских агентов со следа крайней простотой своей выдумки.

Поняв это, Дюпен раскусил Д***. Он отправился в особняк министра, взяв с собой факсимиле искомого письма. Первое, что он увидел на столе хозяина дома, было то самое неуловимое письмо: поэт понял, что лучшее средство уберечь его — это вообще не прятать. Дюпен завладел документом, оставив вместо оригинала факсимиле, и проделка легко удалась. Рационально мыслящий человек без труда добился успеха там, где сыщики потерпели неудачу.

Это очаровательный и очень интересный рассказ. Г-н Викторьен Сарду

Теперь я подхожу к «Золотому жуку». В этом рассказе еще один герой Эдгара По доказывает свою необычную проницательность. Мне придется процитировать длинный отрывок из этой истории, но, обещаю вам, вы об этом не пожалеете и впоследствии перечтете ее не один раз.

По был связан дружескими узами с неким г-ном Уильямом Леграном, совершенно разоренным целым рядом несчастий. Покинув Новый Орлеан, он обосновался в Южной Каролине, возле Чарлстона, на острове Салливан. Этот клочок суши, состоявший почти из одного морского песка, при ширине в четверть мили имел длину в три мили