"Жорес" подходил уже к воротам гавани, но командир все еще не подымался на мостик. Белосельский усмехнулся. Конечно, это мелкая месть за артиллериста: выйти в последний момент и не дать помощнику возможности приготовить на корме что надо, чтобы потом, когда миноносец долго будет подтягиваться кормой к стенке, иронически разводить руками в ответ на приглашения командиров с соседних миноносцев и кивать на корму: "Возится, мол, мой академик, никак чалки не заведет..." Послать, что ли, боцмана, пусть пока там посмотрит...
- Товарищ боцман, - крикнул он на полубак, - подымитесь сюда!
Но прежде чем появился боцман, на мостик вернулся Плоткин.
- Товарищ старший помощник, командир приказал передать, что он занят. Пусть, говорит, помощник сам входит в гавань и швартуется.
Белосельский обернулся и внимательно на него посмотрел. Что он, перепутал?
- Повторите, какое приказание?
Плоткин с видимым удовольствием повторил, напирая на слово "сам". Штурман, складывавший карты, выглянул из своей будки, как кукушка из часов.
- Нок-аут, - сказал он, поджимая губы. - Ядовито...
Белосельский почувствовал, что вся кровь кинулась ему в лицо.
- Есть входить в гавань, и швартовиться! Товарищ штурман, пройдите на корму, будете заводить швартовы! - Он двинулся к машинному телеграфу. - Там левый стальной во вьюшке заедает, прикажите лучше сейчас набрать слабины на палубу...
Штурман посмотрел на него с уважением и жалостью, потом совершенно неофициально махнул рукой:
- Вот же сук-кин сын, а? Ладно, Аким Иваныч, как-нибудь развернемся...
Белосельский положил пальцы на ручки машинного телеграфа, как на рукоятки пулемета. Бой начинался. Первый сигнал в машину должен был означать, что он принял этот вызов.
Мгновение он боролся с собой, чувствуя себя не в силах начать эту опасную игру. Это же каприз самодура, и амбицию надо побоку... Самолюбие - и боевой корабль. Доказать - и, может быть, расшибить прекрасный миноносец. Вероятность аварии - 80 из 100: девять лет на кораблях - матросом и штабным специалистом, - и ни разу не держать в руках вожжи корабля, ручки машинного телеграфа!..