Глубоко прав Фолькельт, утверждая, что "это - очень определенная, характерная манера думать и чувствовать, которую нельзя смешивать ни с какой другой, и которая решительно и настойчиво проявляется во всех частях системы Шопенгауэра. Если эта манера и состоит отчасти из несогласующихся друг с другом элементов, то все-таки, рассматриваемая как целое, она остается весьма своеобразной".<<8>> Пусть в конечном счете система Шопенгауэра "раскалывается и распадается на куски", как это думает Куно Фишер, или пусть представляет она собою лишь "блестящую мозаику", как это полагает Виндельбанд. Все же по замыслу своему, по идее своей она является грандиозной и гениальной попыткой постичь существо мироздания и с высоты этого постижения взглянуть на все вещи, измерить все ценности, осветить все проблемы - и великие, и малые, и простые, и сложные. Пусть выполнение, как это всегда бывает в делах человеческих, не оказалось на высоте замысла. Следы гениального замысла все же постоянно и живо чувствуются на всем пути выполнения. Фигуры, созданные из мозаики, нередко производят гораздо более целостное и законченное впечатление, нежели картины, нарисованные на едином куске полотна. Дело не только в материале писаний, но и в писателе.

Настоящая статья ставит себе задачею изложение этической системы Шопенгауэра и ее общих философских предпосылок. Учение великих мыслителей лучше всего излагать их собственными словами. Статья проникнута сознанием этой истины и стремлением посильно следовать ей.

Критический анализ этики Шопенгауэра выходит за пределы настоящего очерка, всецело посвященного ее систематическому изложению.<<9>>

II.

"Моя философия подобна стовратным Фивам: вход открыт со всех сторон, и отовсюду прямой путь ведет к центру" - такими словами характеризует свою философскую систему Шопенгауэр. "Все мысли, которые я высказал, - пишет он о себе, - возникли по внешнему поводу, большей частью по поводу какого-нибудь интуитивного впечатления, и высказал я их, исходя из объективной точки зрения, не заботясь о том, куда они могут привести; но все-таки они похожи на радиусы, которые, исходя из периферии, все направляются к одному центру, т.е.