Женщина, стоявшая с ним рядом, не спускала с меня опытного оценивающего взгляда. Глаза ее, казалось, видели все и все понимали.

Полные округлые формы ее тела дразняще выпирали из плена узкого ситцевого платья; выглядела она лет на сорок. У нее был спокойный, пристальный взгляд. Теплоты в нем не было. Сколько измен понадобилось, чтобы так ожесточить ее? Что приходилось ей видеть на лицах мужчин, чтобы приобрести это выражение настороженного хищника?

И все же женщина эта была по-своему миловидна, а улыбка ее привлекательна.

Она была поварихой, звали ее Роуз Бакмен. Муж ее бросил. (Разве удержишь сорокалетнего мужчину, если он тебя не боится!)

— Это ты будешь работать в конторе по соседству?

— Да, — ответил я.

— Родился в зарослях?

— Да, — улыбнулся я.

— Видно, век там не просидишь. — Она ловкими движениями отрезала тесто, свисавшее с противня, и поставила пирог в духовку.

— Как тебя звать? — спросил Стрелок. Я назвал себя.

— А как ты насчет выпивки? — Он усмехнулся, запрокинул голову, поднял руку и опорожнил воображаемый стакан.

— Я не пью.

— Ну, это мы быстро наладим, — пообещал он. Затем взял миску с очищенным картофелем и понес к раковине мыть, оглянулся и подмигнул мне: Мы тут это быстро наладим, приятель!

— А как насчет девочек? — спросила Роуз, возвращаясь к столу. — Есть у тебя девушка?

Вопрос смутил меня, я покраснел и отвернулся:

— Нет.

— Пожалуй, мы его пристроим к Мэзи, — сказала женщина Стрелку, и оба чему-то весело рассмеялись. — Не знаешь, когда она опять приедет?

— Говорила, в пятницу. Снова какого-то простака подцепила! — усмехнулся Стрелок. — Беда с этой Мэзи… Вот уж кто счастья своего не понимает.

Я вышел из кухни и направился вдоль коридора к входной двери. Прошел мимо столовой, гостиной, откуда слышались голоса и смех, и, наконец, мимо бара. Пол в коридоре был неровный и местами прогибался под ногами, как будто балки под досками давно сгнили.